Статья для банкрота
Вы заметили? Почти каждое разорение известной компании заканчивается теперь возбуждением уголовного дела по факту преднамеренного или фиктивного банкротства. Прозрачность формулировок закона дает правоохранителям возможность завести дело практически на любого предпринимателя.
Профессиональный кризис-менеджер и руководитель Центра антикризисных технологий РАИР Вячеслав Бычков так описывает сложившуюся обстановку: «Если говорить о банкротствах предприятий, рыночная стоимость активов которых превышает 500 миллионов рублей, то риск возбуждения уголовного дела составляет 90%». Разумеется, на фоне общего объема банкротств (если считать все ликвидируемые таким образом «пустышки» и «однодневки») количество заведенных уголовных дел выглядит незначительным. Но такие расчеты сами по себе Бычков считает лишенными смысла. Если же речь идет «о любом более или менее серьезном бизнесе», то, затеяв сегодня по собственной инициативе банкротство, предприниматель имеет все шансы закончить дело не в арбитражном суде, а на скамье подсудимых. Процессы, в которых фигурирует «преднамеренное банкротство», продолжаются сейчас в отношении руководителей ОАО «ИжАвто», ОАО «КД авиа», «Банана-мама» и еще десятков организаций. Тем временем МВД и прокуратура почти ежедневно сообщают о начале судебного преследования владельцев других, куда менее известных компаний — по тем же основаниям (см. стр. 30). Вот тебе и «Chapter 11» по-российски…
Уголовный кодекс содержит сразу несколько позиций, позволяющих возбудить уголовное дело при банкротстве. Статья 197 предусматривает ответственность за фиктивное банкротство, статья 196 — за преднамеренное банкротство, а статья 195 — за неправомерные действия при банкротстве. Что означает эта детализация?
— Если упростить, — объясняет Максим Самарев, член коллегии адвокатов Московской области, — то преднамеренное банкротство — это когда руководство компании специально доводит бизнес до несостоятельности. Например, путем вывода наиболее ликвидных активов, искусственно создавая задолженность перед подставными лицами, которые впоследствии инициируют банкротство. Фиктивное банкротство означает, что деньги у компании есть, но руководство это скрывает: например, выводит средства в наличность. А вот 195-я статья Уголовного кодекса на практике всегда соседствует с двумя другими. Ведь там, где обнаруживается преднамеренное или фиктивное банкротство, возникают и неправомерные действия. В обоих случаях перед законом чаще всего отвечает руководитель предприятия: последует либо штраф, либо лишение свободы (максимально возможный срок — 6 лет).
Первое дело о преднамеренном банкротстве в новой России было закрыто в 2001 году. Тогда петербургская предпринимательница Елена Пикулина, директор ООО «Ника», получила 5 лет лишения свободы. Заметим, ничего особенно криминального в действиях хозяйки фирмы не усматривалось. Просто за шесть месяцев до банкротства она продала принадлежащее ей помещение магазина по заниженной (на взгляд проверяющих и судей) цене. Из-за того что общество осталось без столь ценного актива, кредиторы после банкротства ничего не получили. Самое любопытное в этой истории — цена вопроса. 35 тысяч долларов — именно столько составляла рыночная цена помещения площадью 152,6 квадратных метра. При фиктивной продаже Пикулина якобы получила за магазин 4 тысячи долларов, хотя деньги на счет компании так и не поступили. Итог — реальный срок лишения свободы!
Итак, для возбуждения уголовного дела не обязательно владеть активами стоимостью в миллионы долларов (подобное обстоятельство лишь повышает риск). На практике достаточно обидеть нескольких кредиторов или чем-нибудь «заинтересовать» чиновников — и банкротство как по мановению волшебной палочки превращается в уголовное преследование бизнесмена.
В последние годы количество подобных дел постоянно увеличивалось, но с началом кризиса цифры, похоже, взбесились — на волне вызванных глобальной финансовой депрессией банкротств. Точной статистики никто дать не может (ее в стране просто никто не ведет), но специалисты пытаются составлять экспертные пропорции. «По моим ощущениям, — делится размышлениями адвокат Максим Самарев, — на 10 банкротств сегодня можно ждать одного уголовного дела, а примерно одно из 20–30 дел заканчивается приговором. Хотя многое зависит от заинтересованности кредиторов, администрации региона или района, договоренностей с работниками. Скажу так: если кто-то подаст заявление о банкротстве, дело будет возбуждено. Для этого достаточно самого факта подачи заявления».
Косвенных подтверждений справедливости таких оценок обнаруживается достаточно. Вот, например, в октябре белгородские милиционеры сообщили, что с начала 2009 года в области было зарегистрировано 164 банкротства, причем в 13 случаях обнаружились основания для возбуждения уголовного дела. Пока никто из этих 13 «счастливчиков» не осужден. Однако учтем: на расследование и суд уходит минимум год…
Эксперты советуют: почувствовав, что банкротство — вполне реальная перспектива для компании, ее руководитель должен корректно оценить риск оказаться на скамье подсудимых собственной персоной. А для этого важно учитывать факторы, способствующие попаданию предприятия в группу риска.
Первый и, пожалуй, самый значимый из них — наличие, что называется, интересного актива. Как только становится известно о грядущем банкротстве фирмы, обладающей аппетитной собственностью, начинается бешеная гонка кредиторов, каждый из которых стремится первым подать иск в арбитражный суд или заявление в прокуратуру.
Кредиторы будут искать любую возможность вернуть свои деньги. «Кто стреляет вторым — умирает первым», — с профессиональным шиком описывает эту ситуацию кризис-менеджер Вячеслав Бычков. А адвокат Максим Самарев добавляет: если кредитор не сможет получить деньги в процедуре банкротства, то уж в рамках уголовного дела он всегда может предъявить гражданский иск и потребовать возмещения своих убытков. «На мой взгляд, риск увеличивается, если у предприятия в рамках процедуры банкротства накапливается много «обиженных» кредиторов», — говорит Самарев. Иными словами, уголовное дело для кредитора (особенно «выстрелившего вторым») — еще один из возможных способов вернуть свои деньги, тем более если спорная сумма достаточно велика.
Уголовное дело далеко не всегда оказывается бесплатной процедурой для кредитора. Но… «Если цель привлекательна в финансовом отношении, у инициатора, скорее всего, найдутся деньги и на привлечение правоохранительных органов, и на «подпитку» уголовного процесса», — уверен Бычков. А значит, единственным способом защиты для банкрота остается привлечение на свою сторону административного и финансового ресурсов (если договориться с кредиторами по-хорошему не удается).
Вторая опасность носит «социальную» окраску. Губернаторы и их подчиненные в последнее время изо всех сил стращают бизнесменов, предупреждая: если при банкротстве будут зафиксированы массовые увольнения, то проверки неминуемы. А за ними вполне могут последовать и уголовные дела. Такой сценарий в «воспитательных целях» уже открыто представили предпринимателям многие губернаторы, в том числе Эдуард Россель (Свердловская область), Олег Богомолов (Курганская область) и Александр Карлин (Алтайский край). Высокопоставленные чиновники призвали правоохранительные органы регионов обращать особо пристальное внимание на факты банкротства. А Юрий Чайка в ходе встречи с главами регионов в ответ на их просьбы пообещал активизировать работу в этом направлении по линии Генпрокуратуры.
Страницы: 1 2
Цікаво почитати:
- Тепла стать
- ВТБ має намір звільнити 800 співробітників
- ВТБ намерен уволить 800 сотрудников
- На офісному ринку Люксембургу впала орендарська й інвестиційна активність
- Корпоративні конфлікти: позиція ВАС РФ
Деякі цікаві матеріали по тематиці будівництво: